Рейтинг:   / 2
ПлохоОтлично 


 

ИЗ ЖИЗНИ ЯПОНСКИХ МОНАХОВ

«Началом Закона Будды в Ямато» летопись «Анналы Японии» называет один из дней 584 года, когда для первых яматоских монахинь впервые устроили «постную трапезу» - сайэ. По преданию, в тот раз явилось чудо: в посуде с едой нашли сяри — частицы пепла похоронного костра Будды Шакьямуни (санскр. «шарира»). Это значило, что жители Ямато вошли в ряд народов — гостеприимцев Будды. Согласно «Сутре о нирване», Будда перед кончиной завещает: пусть мой прах разделят между собой все народы, у кого мы с учениками когда-то гостили. Так и было сделано. Почитателей Закона Будды в разных краях со временем делалось всё больше — и часто становление новой буддийской страны отмечалось подобным чудом: в ней появлялись «шарира».

Кормить монахов всегда было важнейшим делом для буддистов-мирян. Уже из-за этого пропитание монашеской общины никак нельзя считать чем-то малозначащим — хотя самим монахам не положено ни объедаться, ни привередничать по части снеди.

Сколько еды нужно монаху? Общего правила на этот счет нет. Одна из мерок такова: в день достаточно съедать полную чашку, если чашка полушаровидной формы, а поперечник ее равен длине ладони монаха от запястья до кончика среднего пальца. Получается не такой уж и маленький объем. Как и во многих других случаях в буддийском обиходе, здесь расчет делается исходя из размеров тела каждого человека: пока речь идет о вещах непостоянного мира, невозможно задать мерило, единое для всех.

По Уставу трапезничать положено один раз в день, не позже полудня. Исключения могут делаться в зависимости от телесного состояния монаха и от распорядка обрядов.

Какой должна быть еда? Прежде всего, в нее не входит убоина: мясо, птица, рыба, животные морепродукты. Запрет на убиение живого не должен нарушаться даже случайно — в частности, с этим связано правило обязательно процеживать питьевую воду. (Для здоровья монаха, конечно, такая вода тоже безопаснее.) Столь же строгим был и запрет на спиртные напитки.

Не только монахи, но и многие миряне соблюдали «пять заповедей», гокай, — запреты на убийство, воровство, прелюбодеяние, ложь и вкушение опьяняющих веществ. Время от времени власти в Японии пытались ввести эти запреты как обязательные для всех жителей страны — но обычно всё-таки не на каждый день, а на шесть «очистительных дней» в каждом месяце: это 8-й, 14-15-й, 23-й и 29-30-й дни. Поскольку начало первого месяца рассчитывали по лунному календарю, эти дни приходились на лунные четверти. А еще иногда блюсти пять заповедей велели жителям тех мест, где требовалась особая обрядовая чистота в её буддийском понимании. Например, в 750 г. отказаться от убоины и сакэ должны были обитатели всех провинций, по которым в Столицу ехал бог Хатиман с острова Кюсю. Путешествовал он в виде своего «божественного тела», синтай, помещённого в носилки, и это странствие мыслилось как обращение бога за прибежищем к Будде, Учению и Общине. Поэтому уместны были именно буддийские правила чистоты. С точки зрения почитания «родных богов» скверну могло бы нести вкушение убоины — но вовсе не питие сакэ.

К неподходящей, хотя и не строго запретной для монаха еде относятся пряные растения, возбуждающие голод. На Дальнем Востоке список «пяти пряностей» обычно приводят такой: лук-порей, чеснок, душистый лук, лук Беккера и горчица. Эти же травы не подобает вкушать последователям даосского Пути — ведь от пряностей обостряются не только вкусовые, но и прочие ощущения, что вредит «питанию жизни». Есть и другое объяснение, почему монах должен воздерживаться от пряностей: после трапезы их запах будет ощущаться из уст говорящего и отвлекать от смысла речей. А каждый монах должен всегда быть готов читать сутру, проповедовать или вести беседу о Дхарме, в том числе и на близком расстоянии от слушателя.

Прочая растительная пища — зерновая, бобовая, овощи, плоды, травы — для монаха вполне годится.

Чжии (538–597), наставник китайской школы Тяньтай, называет четыре подобающих способа пропитания для монаха. Из них наилучший — собирать дикие травы и плоды. Второй, чуть худший путь — странствовать по обжитой местности и просить подаяния у тамошних жителей. Далее следует тот образ жизни, когда монах постоянно живет в храме, но ходит по окрестностям за милостыней. И четвертый способ — житье при храме, куда миряне сами приносят подношения. В Японии начиная с VIII в. именно этот четвертый способ считался правильным по государственным законам, причём подаяние должно было поступать из казны, а ходить за милостыней к частным лицам допускалось только по особому разрешению. На деле такой порядок не соблюдался. Кроме государственных было ещё множество родовых и местных храмов. Принято было, чтобы миряне сами доставляли в эти храмы своим монахам всё необходимое, но надзор здесь был еще слабее, чем за казёнными монахами.

Тот же Чжии указывает и четыре неподходящих источника пропитания для монаха: «сверху», «снизу», «из нутра» и «со всех сторон». Питаться «сверху» — это значит брать награду с мирян за предсказания по звездам и облакам, за толкование знамений, в общем — за всяческое чтение «небесных письмен», тэммон. Кормиться «снизу» — значит самому возделывать землю, добывать полезные ископаемые, вообще заниматься каким-либо производительным трудом. «Из нутра» (чужого) питается тот, кто живет лекарским ремеслом: берётся исцелять больных снадобьями или обрядами и принимает за это плату. А «с четырех сторон света» добывает себе прокорм тот монах, кто мечется по свету в поисках знатного и богатого покровителя: государя, важного сановника и т.д. Примечательно, что тут даже не рассматривается такой расклад, что монаху удастся пристроиться к знатной особе однажды и навсегда. Если уж сам Конфуций не нашёл себе такого места…

Японское «Уложение о монахах и монахинях» VIII в. все эти недопустимые занятия отмечает и устанавливает наказания для тех, кто возьмется промышлять ими. Оговорён здесь и еще один незаконный источник пропитания — «потусторонний»: вызывание и заклинание духов. Судя по источникам VIII в. и более поздним, все эти требования закона нарушались постоянно. Многие монахи и гадали, и хозяйство вели, и лечили, и в политику вмешивались, и разумеется, духов тоже заклинали.

Почему хождение монахов за подаянием по домам мирян в Японии не поощрялось? Главная причина — храмы занимаются похоронами, а значит, любой монах может быть носителем скверны, как её понимают в обряде «родным богам». Заносить скверну в жилище опасно. Поэтому монах в доме у мирянина появляется почти всегда в тех случаях, когда скверна уже там есть: читает сутру над умершим, ведет обряд ради исцеления больного, усмиряет духов. В остальных случаях монах стоит у ворот и ждёт — читая нараспев сутру или же вовсе никак не привлекая к себе внимания. Ему могут вынести еду за ворота, но могут и пригласить в дом, если просвещённые хозяева не слишком опасливы по части скверны. (Так поступают, например, герои книги Ку:кай «Три учения указывают и направляют».) Другая столь же привычная картина — монах для сбора милостыни выходит на рынок, к речной переправе, к морской пристани, куда-нибудь, где всегда много народа.

Всегдашним оправданием излишеств по части снеди была забота о здоровье. «Как лекарство» монахам даже по закону разрешалось вкушать и убоину, и сакэ. Казенный храмовый монах, исполнитель обрядов по государственному заказу, должен быть здоров: не затем его долгие годы учили, чтобы потом он хворал, а не служил державе. Кажется, особенно сильна была эта установка в школе Тэндай на горе Хиэй. Как далеко зашли тамошние монахи, видно по «Требованиям Рё:гэн, главы школы Тэндай» ( « Тэндай дзасу Рёгэн кисё» 970 г.). Рёгэн пишет: "За грудами яств на блюдах я уже не вижу вершину нашей горы Хиэй". И обещает, что впредь из корзин с гостинцами для монахов будет изыматься сакэ «в больших бутылях и малых бутылочках», даже если миряне-доброхоты его присылают в качестве лекарства.

Еще Рёгэн требует прекратить дурное обыкновение отмечать окончание каждого большого обряда большой пирушкой. Монах, успешно исполнивший роль распорядителя обряда, не должен по этому случаю выставлять угощение храмовому начальству. Исполнители обряда не должны ходить с поздравлениями к распорядителю и угощать его. И так — для каждого обряда в отдельности: для «Собраний в честь шарира», «Собраний шестого месяца», «Собраний одиннадцатого месяца», для летнего «Затворничества»… Видимо, ни одно мероприятие на горе Хиэй уже не обходилось без последующей гулянки. Дело тут ещё и в том, что на горе в середине X в. во множестве учились и служили люди из столичных чиновных семей, в том числе и самых знатных. Так что светские обыкновения входили и в храмовый быт: без застолий никакая карьера не сладится.

Источник: http://umbloo.livejournal.com/


Понравилась статья? Поделись ей с друзьями!

В начало страницы




Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Если Вы хотите сотрудничать с нами, пишите на info@tracksport.ru